Любовь повстанческая

В последние годы появилось немало литературы – от художественной до научной, посвященной тематике ОУН и УПА. Обычно основное внимание в ней уделено освещению политического, социально-экономического, военного сегментов. Лишь мизерная доля исследований касается гендерного вопроса (романтические отношения среди украинских повстанцев, создание повстанческих семей и т.д.).

Несмотря на крайне сложные условия борьбы украинских повстанцев, жизнь брала свое: молодые люди, находясь длительное время бок о бок, влюбляться и женились.

Стоит отметить, что бракосочетание членов ОУН и бойцов УПА имели определенные отличия. Оуновцы могли венчаться без разрешений своих руководителей по собственному усмотрению и вести свою супружескую жизнь поодаль от остальных соратников. Чего не было в бойцов УПА. Им приходилось вести свою семейную жизнь на глазах у своих собратьев. Те, кто пытались хоть какое-то время пожить отдельно от всех, сразу попадали под подозрение и ими занимались люди с СБ. Боялись, что за время отсутствия молодоженов могли завербовать враги. Подпольщица-машинистка Дария Малярчин-Шпиталь в своих воспоминаниях пишет, что была свидетелем, как одна молодая повстанческая пара нарушила этот закон и зиму перезимовали отдельно от всех – у родственников, заранее выкопав убежище. Когда после зимовки молодожены вернулись в лес, ими сразу заинтересовалось СБ. Повстанка отмечает, что ей по-человечески было жаль пару, но больше они не встретились. Вероятно были ликвидированы Службой Безопасности.

Общей чертой является тайное проведения таких браков в обоих структурах. Для примера можно привести историю венчания одного из проводников ОУН (мельниковцев) поэта Олега Ольжича-Кандыбы и Екатерины Билецкой. 2 августа 1943 года молодожены взяли церковный брак. Олег взял из свидетелей и жены клятву, что будут молчать о браке до конца войны: беспокоился, чтобы жена не подверглась преследованиям. Жили они в разных квартирах. На людях делали вид, что не знают друг друга.

На свадьбу в УПА пара должна была получить разрешение от командования. Рядовому стрелку и ниже званием командиру его давал окружной проводник, а окружному – краевой. Преград не было, если молодая пара была в подполье – и он, и она постоянно на виду. Значительно труднее было получить согласие на так называемый «смешанный» брак – когда повстанец хотел обвенчаться с девушкой, которая жила на легальном положении. Такие пары подпольный провод рассматривал очень тщательно. Выясняли, в частности, не будет ли невеста уговаривать мужа выйти из подполья, или через нее МГБ не будет пытаться его завербовать в агенты. Командир повстанца разговаривал с ней, присматривался и решал, соглашаться или нет. Правда, с 1950 года требования к желающим заключить брак стали жестче. К тому времени советские спецорганы активно начали использовать практику репрессий родных повстанцев. Женщины, не выдерживая шантажа, начали соглашаться на сотрудничество с властью.

Завербованные жены (больше всего интересовали МГБ женщины повстанческих вожаков), по замыслу спец органов, должны были убедить мужа выйти из подполья, им гарантировали дальнейшую нормальную жизнь без преследования. Пережить такое пришлось жене полковника Василия Галасы («Орлан») Марии Савчин ( «Маричке»). Когда ее вдруг арестовали эмгебисты, она решила вести двойную игру и заявила, что готова к сотрудничеству. В своих воспоминаниях «Тысяча дорог» повстанка достаточно тщательно описала, какие задачи ей давали вербовщики: «Повлияй на него так, как может женщина, когда она постарается. Даем вам срок – 1 марта. К тому времени ты должна вернуться к нам с ответом от «Орлана». У вас ребенок, поэтому твоя поездка не должна вызывать никакого подозрения. Как он согласится на наше предложение, тогда обработаем план, каким образом удерживать с ним контакт. Пусть он сам подаст свои мысли, и мы уже договоримся. Если это сделаете, обеспечим вас хорошей квартирой и устроим на работу. Будете себе жить без проблем. Когда же Василий не согласится, то оставит тебя у себя, в бункере. Может, проживете еще год-два, а в конце все равно найдем вас и убьем… Поймите, что вы все обречены на смерть, а мы вот даем вам возможность жить».

По возвращении в отряд Мария сразу все рассказала собратьям и работу не выполнила. В те времена так довольно часто повстанцам удавалось выбраться из когтей советских спецслужб. Обещали сотрудничество, а когда выходили на свободу, забывали.

Пытаясь избежать инцидентов с вербовкой женщин, СБ даже издало специальную инструкцию, в которой было сказано: «Разрешение жениться выдает только окружной проводник. Будущая жена подпольщика должна обязательно пройти проверку СБ, быть морально устойчивой и не мешать в работе подпольщику». В инструкции также указывались требования к женатым и наказания их в случае недостойного поведения: «Женатые в подполье, которые не справляются с работой, будут наказаны по революционным законам. Мужчина-подпольщик не должен ходить к женщинам в личных делах. Если же идет к женщинам по делам, то должен брать с собой свидетеля. Машинисток и пропагандисток чаще проверять в отношении честности и нравственной устойчивости. Мужчина, которого деморализует женщина, будет наказан понижением в должности».

Поскольку немецкая, а затем советская власть строго наказывала тех, кто оказывал помощь УПА, легальное бракосочетание девушки с повстанцем в условиях вооруженной борьбы было невозможным. Именно поэтому церемония бракосочетания обычно сводилась к тайному венчанию и проходила в кругу ближайших боевых побратимов. Все происходило скромно, лишь изредка – с музыкантами, танцами и песнями.

Обычно накануне свадьбы невесты находили какую-то церковь в населенном пункте неподалеку от дислокации подразделения УПА и, договорившись со священником, в оговоренное время проводили церемонию. Иногда священников привозили в лес, где они проводили обряд уже в кругу повстанцев. Помня об обстановке, в которых проходила свадьба, определенная часть воинов обеспечивала безопасность молодоженам во время бракосочетания, чтобы внезапно не набежали немцы или эмгебисты. Так, венчание Галысы и Савчин происходило под охраной двух сотен УПА. Конечно, такие браки не регистрировались в сельсоветах и, по советским законам, не считались официальными, но, учитывая, что повстанцы не жили по этим законам, их это мало волновало.

свидетельство о браке

Иногда молодожены после венчания получали свидетельство о браке, изготовленное самостоятельно. Соответствующие документы могли быть с зашифрованным текстом, хотя и не всегда. Сейчас историкам удалось разыскать два таких брачных свидетельства. Зашифрованный текст «Акта венчания» двух неизвестных революционеров от 6 июля 1950 года специалисты львовского Центра исследований освободительного движения опубликовали в книге «Украинская повстанческая армия. История непокоренных». В таких документах весь текст, в частности дата и место свадьбы, имя священника и фамилии молодых были зашифрованы. Делалось это для конспирации, ведь если такой документ попадал в руки врага, то последний не мог догадаться, о чем в нем говорится.

Другое (незашифрованное) самодельное свидетельство о браке двух членов ОУН (б) – Сарчука Василия («Иакова») и Зубрицкой Лиды («Оли») было изготовлено собственноручно невестой. Девушка воспользовалась «служебным положением», ведь была машинисткой проводника Луцкого округа ОУН Александра Савиры (псевдоним «Заречный»). Документ датирован 1951 годом. Обнародовал его историк Владимир Ковальчук.

Несколько слов стоит сказать о том, что обычно ожидало такие повстанческие пары. Обычно они не могли жить обычной супружеской жизнью. Не имея собственных домов, были обречены на скитания, скрываться у родных, подпольных помещениях, укрытиях, нередко под открытым небом в лесу. Постоянная угроза быть пойманным или уничтоженными врагом психологически давила. И одно дело, когда ты отвечаешь только за себя, рискуешь только своей жизнью, другое дело – ответственность за своих дорогих людей (жену, мужа, ребенка).
Иногда любовь становилась для женщин-повстанок фатальной, особенно когда родители одного из влюбленных были против отношений. Весьма интересной в этом плане история связной УПА Марии Штепы из города Чертков Тернопольской области, которую она рассказала Украинской журналистам в 2008 году. Во время войны она влюбилась в парня, но его родители были против их отношений и по возвращении советской власти «сдали» девушку в МГБ. Мария получила от советской власти за свою работу в УПА 10 лет ссылки.

Бывали случаи, когда супружеские пары в укрытиях сводили счеты с жизнью, не приставая на предложение эмгебистив показаться и жить в дальнейшем со своими детьми. Такая трагедия произошла с полковником УПА Николаем Твердохлебом («Громом»), который вместе с женой Ольгой Герасимович застрелился в окруженном бункере. Им гарантировали жизнь и встречу с маленьким сыном Яремой в обмен на прекращение сопротивления, но они отказались.

А вот муж поэтессы Елены Телиги, Михаил, добровольно пошел на смерть вместе со своей женой. В начале 1942 года в Киеве немцы начали вторую волну арестов украинских националистов во время которой была арестована Елена Телига. Немцы арестовали ее 9 февраля 1942 года в помещении «Союза украинских писателей», которым она руководила. Соратники Телиги, предчувствуя арест поэтессы, предлагали ей оставить Киев, но она отказалась. Когда Михаил Телига узнал об аресте жены, он пошел к «Союзу» и намеренно назвался писателем, чтобы разделить судьбу любимой. Обеих расстреляли немецкие оккупанты в Бабьем Яру.

Уже после войны, когда в среде украинских эмигрантов упоминали о трагической судьбе этой семьи, любили повторять: «Она погибла за национальную идею, а он – за нее».

Like
Like Love Haha Wow Sad Angry

Категории: Статьи

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

wpDiscuz
X